sevastyianov: (Default)
Мужики собрались у последнего подъезда. Они глазели на угловое окно второго этажа, где красовалась обнаженная полногрудая женщина, Елена Михайловна, сорока пяти лет от роду, бухгалтер управляющей компании местных домовладений. У нее сегодня был день рождения, на который не пришел даже ленивый. дальше )
sevastyianov: (Default)
Петр Иннокентьевич вышел на бульвар, снял пиджак, чтобы прикрыть им свежекупленную бутылку, и сел на скамейку. Ничто ничего не предвещало. Дети играли в карты, голуби клевали кем-то оставленный бургер. Самое время подумать о смысле жизни порядочному алкоголику. Этим Петр Иннокентьевич и занялся. И когда мысли уже начали свиваться в единую нить, перед ним появился мормон с предложением уверовать в библию Джозефа Смита. дальше )
sevastyianov: (Default)
Роза Бляхина любила стихи Марины Цветаевой, каждый день. )
sevastyianov: (Default)
Я так сильно хочу спать, что готов продать родину или даже собрание сочинений платона ради мгновенного койко-места, желательно с одеялом . Впрочем, не до излишеств, до них еще как минимум час езды, я в метро, стою, стоя. Ноги подкашиваются, голова сладенько скатывается по плечам, теребя ушами воротник. Солнечный гость восточных традиций уступает мне место. Нижней части тела больше не нужно бороться с реальностью. А верхняя, откидываясь и нагибаясь, периодический возвращается из небытия. И вот, наконец, когда голова упоенно падает куда-то вкось и больше невозможно ошеломленно вздрагивать, проверяя названия станций, когда кажется, что большая медведица вытатуирована звездным дождем изнутри век, когда засыпающее тело ощущает только совершенную пустоту… из завагонной темноты выходит ангел. Он подходит ко мне в щадящем режиме нетления. И говорит голосом индуистской Илы, так что на всем посткреольском континууме разносится эхо его речи. Опять устал ты, Сева? Опять. Опять рассказывал о восьми кризисах по Эриксону. Опять. Опять хотел выкинуть студентов в окно за то, что пришли и смотрят, хотя просил их больше не приходить. Опять. А выпейка-ка ты, Сева, моей тоннельной водки. Красным огоньком сверкает флакончик в его руках и таким радостным и понятным кажется бытие, что я тянусь к нему всем сердцем и рукою…И вдруг оказывается, что это красный ручной диск дежурного по станции метрополитена… Ну ептваю мать…
sevastyianov: (Default)
Получка. Я странным образом оказываюсь в парикмахерской. читать дальше )
sevastyianov: (Default)
После смерти происходит резкая переоценка, вернее даже не переоценка, а просто все становится совершенно по-другому.
И даже если вас зверски убили, это ощущается не более, чем укус комара, но это уже после смерти.
Само умирание, конечно, страшно. дальше )
sevastyianov: (Default)


— Сегодня у нас в гостях Алексей Лошацкий с презентацией своей новой книги «Две пизды – две светлых повести». Просьба к прессе не загораживать главного действия.

дальше )
sevastyianov: (Default)

Вчера был в магазине, в магазине я всегда разглядываю водки. Каждый раз привозят новые, они в таких прекрасных бутылочках, так переливаются… Впрочем я не об этом, хотя именно водки я и рассматривал, когда ко мне подошла она. В платке и плаще, прикрывающем щиколотки, с седеющими волосами и молодой улыбкой, вдобавок к лучезарным, теплым глазам. Чистая Марта Гудэ из «Мистерий» Кнута Гамсуна, кстати настоящая фамилия Гамсуна – Педерсен, что не умаляет его достоинства (нет, это не проплаченный пост про Гамсуна, просто так совпало).
Так вот подходит она, как чистое сияние вечного разума, в руке ее запечатанный пакетик коньфет, взятый на полке рядом с водками, и спрашивает, не знаю ли я, что это за коньфеты и каковы они на вкус. Да-да, так и спросила — каковы они на вкус? Я аж охуел от такой эстетической речи.
Я немедленно принял серьезный вид и прочитал название вслух. Там была написана какая-то коровка в шоколаде, хотя через пакетик было видно несколько коньфет Василек (я их знаю, ими коньяк можно). Прикинул мозгами и сказал, что на вкус как коровка, только в шоколаде. Она сказала, что никогда не пробовала коровки. Ну, ладно, бывает. Я пытался объяснить дальше, все-таки не каждый день ко мне подходит женщина-карма с вопросом о вкусе коньфет. Говорю, как вареная сгущенка, только сильно сгущенная. Сам не очень понял, что сказал, но смысл был заложен правильный, как мне показалось. Она и тут сказала, что никогда не пробовала сгущенки. У меня опустились руки, может, она вообще никогда ничего не ела… Она культурно поблагодарила и испарилась, нет, не как ангел, а к другим отделам.
Я уже начал воображать себя Нагелем из тех же «Мистерий», мыслить, как все про нее разведаю и одарю ее познанием хотя бы вкусов коньфет с прилавка.
Увидел ее уже у касс. Она сильно отличалась от остальных покупателей, в огромной тележке для покупок лежал лишь маленький пакетик шоколадных коровок, про которых только я знал, что они перемешаны с васильком.
Она слишком быстро оплатила и на этот раз испарилась, как ангел.
Мне стало очень грустно. И хоть я понимаю, что вариантов тут два: или я вчера ебнулся или она такая перманентно, это ничего не меняет…И я не знаю, как мне забыть ее.

sevastyianov: (Default)

Мы едем в маршрутке. Она сидит напротив меня. Я думаю, ей сорок пять. Она немного под шафе, волосы крашены в цвет спелой черешни. Я не вижу ее глаз. Она смотрит на меня через черные очки и презирает. Я знаю, что в ее жизни были принцы и короли. Она искривляет уставшие губы в ухмылке. Вокруг остались одни альфонсы. Ей не с кем. А я бы мог. Бесплатно.
Ну, или хотя бы за сто грамм. Я превратился бы в эолову арфу или пел бы как щемящий дудук. Я расточал бы нежности и восторги. Я был бы ей вибратором и психотерапевтом. Я рассказывал бы о смысле жизни или о его отсутствии.
Я наклоняюсь к ней и шепчу:
— Я поливал бы золотым дождем тело моей прекрасной Данаи.
— Отвали, мудак! Пошел нахуй!
Пелена с глаз. Меня послала нахуй стареющая блядь с поломанными ногтями, с разъезжающейся на колготке дырой. Я не видел ее глаз, но они мне сразу не понравились.
Я немедленно вышел.

sevastyianov: (Default)

Васю взяли в компанию «Фрупыш», специализирующуюся на производстве глазированных сырков, менеджером по управлению персоналом. Его главной задачей была немонетарная мотивация сотрудников, поскольку монетарная мотивация была сильно убыточной для предприятия. Это тяжелая, но престижная работа.

В течение первого полугодия после поступления на должность он, согласно контракту, разработал свой уникальный тренинг: «Больше сырков! Прекрасных сырков! И наша зарплата и настроение повысятся!». Так должны были повторять несколько раз, взявшись за руки перед началом работы, все, кто имел непосредственное отношение к производству. Другая часть коллектива, которая представляла собой собрание в разы большее, чем производственники, тренингом не занималась. Для мотивации этих людей, по методике Василия, на их компьютерах в качестве заставки появлялась надпись «Управлять, управлять и еще раз управлять!».

Для сплочения корпоративного духа Вася ввел праздник глазированных сырков, устраиваемый для производственников каждую последнюю пятницу месяца в столовой. Сценарий праздника был также, согласно контракту, авторским и уникальным и включал в себя все тот же тренинг, конкурс поедания сырков, и метание недоеденных сырков в распечатанные на оборотках прошлогодних отчетов фотографии управленцев. Последний этап праздника особенно вдохновлял и мотивировал изготавливать больше сырков.

Все шло хорошо, производство набирало обороты. Однако в один прекрасный момент Вася, уставившись в придуманную им же самим заставку на мониторе, вдруг задумался о том, что его управление не представляется полным, в стратегическом смысле, поскольку он никак не управляет своей собственной мотивацией к работе. И действительно, его, мотивировавшего всех восьмерых сыропекарей и сырогонов, а также всех, кто ими управляет, его самого никто не мотивировал…

Вася поправил галстук, потер уставшие от непосильной работы глаза, достал лист бумаги и начал разрабатывать стратегию собственной мотивации. Через некоторое время весь лист был испещрен целями, задачами, методами и стрелками между ними. Вася мыслил глобально, расчесывал себе лоб, перечеркивал, добавлял, переставлял, проверял себя тестами. Как ни крути, единственной действенной мотивацией получалась повышенная в несколько раз зарплата. К вечеру лист бумаги превратился в толстую хорошо структурированную служебную записку с просьбой о повышении его зарплаты и научно-методологическим обоснованием, почему это нужно сделать.

Утром записка лежала на столе у коммерческого директора, днем Васю уволили.

sevastyianov: (Default)

Ранним утром в автобусе обычно пахнет как в церкви, не знаю, почему так делается. От этого запаха я бессознательно начинаю искать среди пассажиров женщин в длинных юбках, с покрытой головой и умилительно-потухшим взглядом. Есть они или нет, почти всегда мысль о них скрашивает мое одиночество. Молитвенные, в старомодных одеждах несут они каждодневный свой подвиг, а если они могут так, значит и мне возможно стать немного сильнее.

Вот и сегодня в 7 утра уже на подножке автобуса, почувствовав запах ладана и расплавленного воска, я стал присматриваться к сидящим в салоне. Да вон же они две, сидят читают молитвослов, наверно, утренние правила, или даже, может, акафист.

Я прошел мимо них с внутренней благодарностью за то, что они просто есть на свете, такие добрые и скромные.

Я прошел, они повернулись в мою сторону. И зашипели. Запах моей бомжевости сильно раздражил их. Я был никчемнейшим из смертных, вонью вискозных рейтуз, гнилью язвы желудка и позором Боголюбивой России, я был противен этим ангелам в юбках.

Что еще оставалось мне? Всей своей рваной душой в не менее рваном тулупе я вышел из автобуса на остановке. И дальше шел уже по наитию до метро пешком.
Ранним утром в метро обычно пахнет идиотами, и я знаю, почему так делается.

sevastyianov: (Default)

- Прости меня, я знаю, не всегда правильно поступаю.
- Да, бывает у тебя часто, но я прощаю, и ты прости меня.
- У меня бывает? Да это ты все время все портишь!
- Я порчу? Вот ты сука а! Побойся Бога – такой день сегодня!
- Я сука? Ну, ты и тварь! Заткнись лучше!
- Ах, ты падла, под дых тебе!
- А вот я тебе сейчас башку сверну!
Потом скорая приехала, в больнице они простились.
sevastyianov: (Default)

— Я не могу поверить, объясните хоть, как это работает?

Женщина взмахнула рукой, поправляя волосы.

— Очень просто! Вы покупаете микросхему, приклеиваете ее за ухом, и через пять минут начинается активация. Вам нужно будет сосредоточиться и четко сказать, где должны установиться родинки. Три любимых родинки входят в стоимость микросхемы, остальные оплачиваются почасовой тарификацией. У нас есть разные тарифы, вот дневной, например…

Менеджер стал монотонно перечислять тарифы, потом предупредил:

— Но нужно точно называть местоположение инсталляции, иначе оно может быть истолковано микросхемой двусмысленно.

Женщина его уже не слушала, такой поток информации не мог влезть в ее голову, она с удивлением рассматривала рекламные буклеты, на которых улыбались красотки с умилительными родинками в самых неожиданных местах.

— Ладно, ладно, понятно мне! Давайте уже все и чтоб надолго.

Выяснять, как надолго, видимо, было бесполезно. Уточнять безболезненные расположения родинок и, вообще, технику безопасности, наверно, тоже уже не имело смысла: женщина слишком сильно торопилась приобрести изюминки шарма. Микросхему упаковали в красивый пакетик и открыли абонентский счет.

Придя домой, женщина сняла пакетик и вожделенно приклеила микросхему за ухом. Через пять минут внутри ее головы раздался голос.

— Укажите зону расположения родинки!

— Ну, это… мне давай, как у той модели над губой…

— Внесите корректирующие уточнения! Над правой губой или над левой?

Женщина начала вспоминать лицо Синди Кроуфорд, родинка была, казалось, над верхней губой, при чем же тут правая или левая… Наконец, усилием воли женщина сообразила, что микросхема, находясь за ухом видит ее рот как вертикальную полосу, разделенную по бокам губами. Микросхема находится за правым ухом, значит, верхняя губа для нее — правая. Довольная своим несоизмеримым логическим мышлением, женщина высокомерно произнесла:

— Над правой!

— Уточнения приняты, началась установка!

Низ живота и промежность женщины зачесались. Зуд неутолимо усиливался. Руки сами отправились утихомиривать чёс. Подушечки пальцев, оказавшись на месте инсталляции родинки, были распознаны микросхемой как выбранное место.
Впоследствии родинки появились не только над губой, но и на всех десяти пальцах.

Новоявленный шарм больше походил на уродство. Женщину охватила ярость. Она быстро собралась и вернулась в центр телесных инноваций. Менеджер заподозрил неладное, но встретил ее приветливо.

— Это что, по-вашему?

Женщина наглядно растопырила пальцы и была готова броситься кошкой.

— Вы, наверно, хотели установить родинку над губой?

Женщина оторопела от такой прозорливости.

— Как Вы догадались?

— Ничего удивительного, здесь еще утром женщина работала, а вчера другая, а позавчера третья… Все они хотели родинку над губой… и никто не хотел ознакомиться с инструкцией до конца… Я учел их опыт и получил то, что хотел…
Я уточнил микросхеме — над губой, под носом.

Женщина изумленно посмотрела на менеджера.

— Да у мужчин ведь губы только на лице!

— Вы правы, но вдруг бы я в этот момент с женщиной совокупился, микросхема бы нас как одно тело распознала. Тут точность нужна, я ведь предупреждал Вас.

— И что мне теперь делать? Это ведь надолго?

— Да, надолго, как Вы и просили. Что делать? Придется купить еще микросхему с деинсталлятором, действует безотказно…

Менеджер довольно потер руки, объем продаж пошел в гору.

sevastyianov: (Default)

Захар Петрович сдвинул брови, быстро сжал кулаки и разжал их, разминая пальцы. Тело занемело от двухчасового сидения. И кресло такое неудобное, брюки швом больно сдавили яйца и, кажется, уже натерли.

— Так что Вы говорили о психофизической дисперсии в аспекте регрессивных факторов развития? — Обратился к нему председатель с другого конца стола.

— Да пошли Вы нахуй — хотел было сказать Захар Петрович — Конем заебитесь со своими графиками и презентациями — хотел, но только и успел, что подумать так: яйца как будто защемились прищепками для белья. — Бляяядь, как больно-то!!! — застонал он в голос и выскочил из зала заседаний. Как мог, доковылял до туалета. Скорей как-нибудь холодной водой что ли их…

В мужском туалете царствовала Антонина Федоровна, уборщица высшего разряда. Она брызгала в писсуары одним специальным дезодорантом, а в унитазы в кабинках — другим, тоже специальным. Ее подчиненные мыли пол, вешали туалетную бумагу и по вечерам вытирали насухо сантехнику.

— Куда ты, болезный? — Воскликнула она, увидев искривленное от боли лицо Захара Петровича — Куда лезешь, не видишь, уборка тут?

Не обращая на нее внимание, Захар Петрович спустил штаны и потянулся к писсуару, вонзившись в него, как только можно глубоко, он спустил воду. Стало легче. Со стороны он был непригляден, что не преминула подметить внимательная Антонина Федоровна.

— Ишь ты, ученый, а все туда же, в писсуар ерзать! А вот я тебя, болезный, отучу от похоти-то ненасытной! Мы парфюмерии покупаем дорогие сюда, а он вон че задумал! А ну-ка пошел назад в науку эту вашу!

Она взяла швабру и попыталась засунуть ее между Захаром Петровичем и писсуаром, чтоб отлепить его, наконец. Захар Петрович обмяк, отодвинулся, обтер носовым платком яйца и засунул все в брюки.

— Что уставилась-то, баба необразованная! Ты тут ходишь туда-сюда, а я, может, открытие сделал, да! Вот тут прям, озарило меня в области эргономики, да! Слыхала ты слово такое – эргономика? Дура ты, необученная!

….

Через год Захар Петрович защитил докторскую диссертацию о влиянии конституции кресла на защемление яиц швом гульфика брюк. Банкет был, все напились, как водится.

А памятливая Антонина Федоровна, брызгая в заветный писсуар дезодорантом, все заглядывала туда и думала, где же там область эргономики, в сраме этом…

sevastyianov: (Default)

Диявол включил телевизор. Сегодня его должны попиарить в передаче про потусторонние силы. Неделю назад был заключен договор, по которому режиссер получит высокий рейтинг программы, хорошее эфирное время и кучу мелких услуг, а взамен напомнит зрителям о существовании диявола: не нужно восхвалений или подтверждений могущества, важно, чтоб помнили. Надеясь на профессионализм режиссера, диявол не стал указывать, как именно должен быть осуществлен пиар, он также не стал вникать в то, каким будет сюжет передачи, обещанного взамен, казалось, было достаточно.

Передача началась с рекламы тампаксов и диявол уже хотел обрадоваться — сейчас, наверно, скажут, что это его, диявольское, изобретение, предназначенное для перманентного удовольствия женщин в критические дни, но сказали, что это изобретение женщины-гинеколога.

Потом порекламировали какое-то новое пиво, но ожидаемой фразы — диявол в каждой бутылке — тоже не прозвучало.

Началась передача, приглашенный герой рассказывал о своих неудачах в жизни, о том, что кто-то его сглазил, околдовал и теперь он постоянно икает и пукает и прочее. Рассказ был долгим, но ни слова о том, что это диавольское наваждение. После ведущий и гости вдохновенно комментировали услышанное, звонили зрители, советовали герою пойти в церковь, к экстрасенсам и пить коньяк с крысиным молоком. Диявол отчаялся, до конца оставалась одна минута, набрал номер и в прямом эфире услышал свой голос:

— Але, это я, диявол!

— А, очень хорошо, что Вы позвонили! К сожалению, эфирное время подошло к концу и мы прощаемся!

В телевизоре замелькали титры, дальнейший разговор продолжался уже только по телефонной линии.

— Вы, что забыли о договоре?

— Как раз, мы помнили, и внедрили новые технологии пиара, основанные на включенном участии заказчика в эмоционально-побудительном действии.

— Что за чертовщина?

— Наши аналитики составили Ваш психосоциальный портрет и спрогнозировали, что Вы внимательно просмотрите всю передачу вместе с рекламой, кстати, пивная компания благодарит Вас за просмотр и, с большим уважением относясь к Вам, предоставляет два ящика пива. И конечно, не выдержите и позвоните нам. Ваше аудиальное проникновение с голосовой авторизацией — это мощнейший инструмент воздействия в контексте социальной идентификации и запоминания...

— Да пошли вы к черту!

Диявол оборвал разговор, бросив трубку. Стало нестерпимо обидно. Он сам придумал все эти техногенные игрушки, подогнал под них базу общественного развития, построил систему социального договора при условии реализации обмена услугами. И на основе этого всего теперь прогнозируют его же поведение...
Он самовольно забрал обещанные ящики пива и напился.

sevastyianov: (Default)

Алексей Дмитриевич вышел на пенсию. Он пытался насладиться покоем, которого ждал уже несколько десятилетий, но без работы жизнь превращалась в повапленную жижу: дни перетекали в ночи под ор детворы во дворе и монотонный звон капель подтекающего крана на кухне…

Однажды он наткнулся на объявление в газете: «Требуется составитель некрологов. Образование: высшее. Опыт работы: от трех лет. График работы: по договоренности. Возраст: до 50 лет. Тел.:…». Алексей Дмитриевич очень удивился требованиям к соискателю, да и самой вакансии и решил позвонить, все равно дел на сегодня особенно никаких не было.

— Завод «Элредук»…Ах, по поводу вакансии, да, спасибо, что позвонили! Ну, что Вам рассказать, работа нервная, но интересная. У нас на заводе, к сожалению, большая смертность, мы уважаем каждого сотрудника и поэтому обязательно вешаем красивый некролог, если сотрудник уходит из жизни. Просто загружать каждый раз этим секретарей отделов мы больше не можем, поэтому решили открыть вакансию. Вам нужно будет составлять текст некролога, ходить в отдел кадров за фотографией сотрудника. Что? Нет, не волнуйтесь, мы сразу при приеме на работу делаем большие портреты и кладем их в личное дело сотрудника. Да, так вот текст пишется красиво от руки на ватмане формата А3 и к нему подклеивается фотография. Все это в рамку под стекло и несется в фойе у главного входа. Рамки закуплены в большом количестве и ватман и клей. Можно было бы заранее, конечно, делать такие некрологи и выводить их на печать. Но нам хочется сохранить традицию, чтоб, как в старые времена, фотография была наклеена вручную, от этого веет, знаете ли, какой-то теплотой, как будто вот от души наклеена, а не сразу напечатано, понимаете? Ну, и на рынок нужно будет сходить, купить четыре красные гвоздики, обязательно четыре и обязательно красные, такая традиция. Деньги на цветы нужно будет собрать с сотрудников отдела, в котором работал… Да, я не слышу, что Вы говорите? Вы согласны? Зарплата? Зарплата небольшая, поймите правильно, это же не каждый день нужно делать, по-разному бывает… и раз в неделю бывает и раз в месяц. В общем, три тысячи рублей, учитывая, что мы почти все уже закупили. Основная Ваша задача — написать некролог. Что? … Без высшего образования не берем, да, директива сверху… А ну, если у Вас есть, чего же волнуетесь? До 50, да!… Понимаете ли, если после 50 брать, то опять придется секретарей просить… Ой, да Вы смышленый, видите, все понимаете! Сколько Вам? Хм…А голос-то моложавый… Знаете, Вы приезжайте все-таки — может, договоримся.

Алексей Дмитриевич приехал. Въевшаяся седина и глубокие морщины в окошке отдела кадров насторожили служащих. Люди такого возраста здесь давно не появлялись даже в гробу, а этот на работу пришел устраиваться. Однако ему все же разрешили войти. Старик был крепкого телосложения, и представлялось, что он еще век проживет. После долгих перешептываний его взяли на работу.
Первые некрологи Алексей Дмитриевич тщательно обдумывал. Каждый из них был чьей-то прожитой жизнью, тяжелой утратой для близких, бессильным философствованием на тему «был человек и нету»… Через полгода выработалась нехитрая типология: после продолжительной болезни ушел из жизни, внезапно скончался, трагически погиб в результате несчастного случая. Через год Алексей Дмитриевич, сталкиваясь с кем-либо из сотрудников на заводе, неосознанно сортировал его по типу будущего некролога. Через полтора пришло неотвратимое понимание того, что ведь и ему, как сотруднику, тоже понадобится некролог. А кто же его напишет? Положим, если смерть наступит после продолжительной болезни, они успеют взять кого-то на его место, а если внезапно или от несчастного случая… Секретарь отдела? Но Алексей Дмитриевич не состоял ни в каком отделе, он был сам по себе, отдельной штатной единицей… Ну, конечно! Конечно, он может сам себе написать некролог. Заранее!

Как только эта мысль пришла в голову, Алексей Дмитриевич принялся за работу. Как сложно было написать о своей смерти хотя бы несколько строк, слова не складывались… Казалось, некролог был написан где-то далеко, но ухватить, что именно он в себе заключает, не удавалось.

Спустя много времени, ранним утром, солнце отчаянно ярко запустило свои лучи в окно. Ослепив глаза, оно рисовало кроваво-желтые пятна на сетчатке глаз, пятна слеплялись и манили куда-то далеко из мозга, притягивали к земле и подбрасывали в небо. Алексей Дмитриевич чувствовал странную, разрывающую тело свободу. Уклонившись от лучей солнца, он постепенно освобождался от видения странных пятен. И вдруг отчетливо понял, что напишет в своем некрологе. Нужно было спешить на работу, пока строки твердо держались в памяти. Скорей в отдел кадров, фотография, ватман, слова, клей. Готово! Бегом в фойе. Дыхания не хватало. Утренняя свобода все больше растаскивала тело на части.
Безвозвратно, отчетливо! Еще миг и разорвала навсегда.

Люди сразу сбежались к упавшему телу, в руке которого был ватман с фотографией и надписью: «СЕГОДНЯ ОТ ВНЕЗАПНОГО ПРЕДЧУВСТВИЯ СМЕРТИ СКОНЧАЛСЯ СОСТАВИТЕЛЬ НЕКРОЛОГОВ».

sevastyianov: (Default)

Вася встречался с Леночкой. Неоднократно встречался в коридоре кафедры теоретической механики. Случалось, шел он в методический кабинет, а Леночка как раз из него выходила. Так они и встречались. Вася мечтал стать Леночкиным любовником, так и представлял каждый раз, как она разденется перед ним и скажет:

- Василий, ты лучше всех в группе учишься, и ум у тебя такой аналитический, я хочу тебе отдаться, как самому умному мужчине из всех, что я знала…
И тогда он сожмет ее страстно и прошепчет:

- А ты самая красивая…

Дальше Васины мысли путались и разводили в этой точке бифуркации будущее в одновременных параллелях: он прожил с ней долго и счастливо; он бросил ее после первой же случки за то, что она так долго не обращала на него внимание; он спас ее от террористов, которые захватили институт; он написал за нее все курсовые и диплом на отлично, но потом все узнали, что это он - настоящий гений, а Леночка - просто красивая дура... Словом, вариантов для развития отношений было предостаточно. Только отношения никак не начинались.

И вот однажды Вася шел, по обыкновению, в методический кабинет кафедры теоретической механики и в коридоре увидел Леночку, окруженную несколькими сокурсниками. Леночка приглашала их на день рождения:

- Короче, всех жду пятнадцатого в семь, Верхняя Мусолинка одиннадцать дробь три.

Отлично, Вася узнал ее адрес, а в обобщительное «всех жду», не задумываясь, включил и себя.

Теперь оставалось придумать, что подарить Леночке. Что-что? Конечно, торт. На день рождения всегда дарят торт со свечами.

Пятнадцатого числа днем Вася купил торт и свечи и отправился на Верхнюю Мусолинку. Но в здании номер одиннадцать дробь три оказался не жилой дом, а клуб «Itch». От главного входа было еще две двери с надписями: «Китайская кухня» и «Грузинская кухня». Вася не знал, за какой именно празднуется день рождения Леночки. Он быстро посчитал, что вероятность правильного попадания составляла одну вторую... Войти к Леночке хотелось непременно с тортом и зажженными свечами.

Вася открыл торт, вставил в него свечи и зажег их. Он открыл сначала грузинскую дверь, все-таки грузины ближе к русским. Швейцар в изящной чохе и лаптях из сыромятной кожи встретил его неприветливо:

- Са свай едой нэльза!

Вася закрыл дверь и попытался войти в китайскую. Двое в штанах сяоишан, прикрытых плахтами, недоверчиво зыркнули на Васин торт.

- Здеся еда мы делать!

- Мне нужно, я на день рождения!

Вася попытался прорваться. Двое выпихнули его за дверь. Торт помялся, некоторые свечи затухли. Вася попытался ругаться. На шум выскочил грузин в чохе. Трое начали выпихивать Васю на улицу. Завязалась небольшая потасовка. Выскочила Леночка и за ней сокурсники поглазеть, что там такое интересное – может быть, сюрприз на день рождения.

- Вася, ты что тут делаешь, ты что меня преследуешь?

- Я на день рождения пришел к тебе, вот торт принес.

(торт уже был похож на дымящуюся блевотину, как будто кто-то его съел и быстро запил водкой, пивом, мартини и шампанским и от создавшегося в голове вертолета тут же вернул обратно, посыпав для прикрытия кусками гаснувших свеч).

- Да пошел ты на хуй со своим тортом, Вася!

Леночка развернулась и, рукой пригласив однокурсников вернуться обратно, скрылась за дверью главного входа. Швейцары, стряхнув с себя редкие ошметки торта, тоже ушли.

А Вася так и остался стоять на улице, размышляя над тем, за какой дверью Леночка праздновала день рождения и почему она послала его на хуй.
Ночью Васе снился ребенок, рожденный от китайца и грузинки. Он отчетливо его видел, но никак не мог понять, был ли эпикантус китайца доминирующим признаком или разрез глаз матери грузинки, и чей нос все же стал признаком рецессивным. А потом ребенок вдруг оказался Леночкой и прошипел:

- Да пошел ты на хуй со своей генетикой, Вася!

sevastyianov: (Default)

Она раздевалась. В подмышках отчетливо виднелись мелкие красные пупырышки – следы недавней эпиляции.
— Мне жарко. Можно я так посижу?

— Да сиди, как хочешь. — Мог бы кто-нибудь ей ответить, но никому не было до нее дела. Все пристально вглядывались в табло в ожидании своего номера для того, чтобы войти в кассу банка. Однако табло не загоралось уже около двух часов.

Она продолжила раздеваться, сняла брюки, на ляжках были те же красные пупырышки.

Пожилой мужчина рядом нервно крутил в руках жетон и бубнил:

— Я всего лишь хочу обналичить деньги, я не умею пользоваться этой чертовой карточкой. Почему я должен так долго ждать, я ведь плачу за обслуживание.
Дальше женщина средних лет щебетала по телефону, переводя взгляд с табло на свой браслет:

— Нет, наверно он его в скупке купил… а мне-то что… слушай, я тут торчу уже не знаю сколько, мне ведь еще на маникюр… наверно, я не успею к тебе сегодня заехать…

Еще какие-то люди с одинаково недовольными лицами. Клиенты нервничали. Она сняла лифчик и трусы. Голая девушка смотрелась довольно заурядно на фоне стендов с рекламой невъебенных возможностей банка. Впрочем, оценивать ее кураж никто не собирался.

Пожилой мужчина встал и вошел в кабину кассы. Вышел довольно быстро с мрачным лицом:

— Кассирша куда-то исчезла.

— Как исчезла? Куда? Чего же мы ждем? — Посыпались вопросы.

— Спокойно, господа! Я — кассир! — Быстро ответила голая девушка.

Ожидавшим пришлось, наконец, обратить на нее внимание.

— Что все это значит? Что Вы себе позволяете? Мы прождали уже столько времени, а ты, сучка, сидела тут и корчила из себя обнаженную натуру? — Выплескивалась россыпь нервозности.

— А мне надоело сидеть за черным стеклом. Я блистать хочу. Хочу на виду быть. Петь хочу. У меня и караоке дома есть. I'm still, I'm still Jenny from the block.... Девушка запела.

Все в недоумении замолчали.

Допев, девушка взяла свою одежду и направилась к выходу, перед дверьми она обернулась и прокричала:

— Продолжайте пялиться на табло. А я увольняюсь.

sevastyianov: (Default)

Даос шагнул на эскалатор. Справа на каждой ступени стояли люди – для него не было места. Это значит, что мне нужно идти вперед по моему пути — подумал даос — но как же согласовать это со священным принципом недействия у-вэй? Противоречие не разрешалось. Даос помочился и умер. Мудрый не знает славы.

sevastyianov: (Default)


Утром Валентина работала уборщицей, днем социальным работником, вечер - для престарелой матери и дочки Настеньки. Каждый вечер она неосознанно наблюдала картины своего будущего и прошлого: ее мать и дочь неразрывно продолжали однотонную нить поколений, которая поддерживалась скудной зарплатой Валентины. Мать откладывала пенсию на свои похороны – обычно для стариков это единственная и последняя возможность показать свою независимость.

А Настенька была уже в том возрасте, когда соответствие ровесникам становится самоцелью; у всех девочек в классе был целый набор косметики, трусы-стринги, которые нестыдно натянуть над полуоголенными бедрами, и, конечно, мобильный телефон. Не обладая всем этим, девочка оставалась за пределами социальной структуры класса. Она могла оправдать отсутствие косметики аллергией, могла сказать, что стринги не идут к ее фигуре, но то, что у нее не было мобильного телефона, было необъяснимо. Настенька понимала – маминой зарплаты едва хватает на еду, но также знала, что у бабушки уже скоплено около трехсот долларов. Зачем бабушка копит на похороны? Она никогда не умрет! Как же она умрет, если она живая? Вот же она ходит в туалет, ест и пьет и не разрешает ей смотреть МУЗ-ТВ, хотя сама смотрит целый день сериалы…

После некоторых раздумий Настенька изъяла у бабушки деньги и купила мобильный телефон.

Акт предприимчивости стал известен на следующий день, когда бабушка, захотев пересчитать бумажные гарантии своего будущего погребения, вместо гарантий увидела пустоту, а из Настенькиной сумки раздалась невообразимая мелодия.
Валентина усадила Настеньку за кухонный стол, аккуратно выпрямив ее руки. И била Настеньку по рукам старым кожаным ремнем. Она не понимала, бьет ли дочку за воровство или за то, что не может обеспечить ее так, как обеспечивают других детей…

Мобильный телефон Валентина сдала обратно в магазин, она еще долго объясняла дочери, что воровать не просто плохо, а бесполезно, что наличие мобильного телефона никак не уровняло бы ее с другими девочками, что они бедны и это невозможно прикрыть маленьким прямоугольником, даже если он стоит триста долларов, и надо или смириться с этим, или… без или.

Прошло много лет. Как в дымке перед Валентиной проплывали картины ее прошлого и далекого прошлого: ее дочь и внучка неразрывно продолжали однотонную нить поколений, которая поддерживалась скудной зарплатой Настеньки, а может быть, наоборот, несметными богатствами Настенькиного мужа – важно ли это? Валентина давно уже выпала из сетей социальных атрибутов, она копила деньги на похороны.

Profile

sevastyianov: (Default)
sevastyianov

March 2013

S M T W T F S
     12
3 456789
10 11121314 15 16
17181920212223
24252627 282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 06:41 am
Powered by Dreamwidth Studios